Пьяная неизмена
Напилась и изменила мужу с начальником на новогоднем корпоративе. Он понял по моему состоянию, что произошло, пришлось признаться. Он выслушал с каменеющим лицом. Оделся и ушёл без слов, без взглядов.
От его последнего взгляда, я словно сама окаменела. Надо было в ногах валятся, выть, умолять о прощении, не смогла. Потом пришла в себя разрыдалась, схватила телефон, не ответил. Написала сообщение. Что страшно виновна, прошу наказания и прощения, что очень хочу сохранить нашу семью, готова искупать вину перед ним всю жизнь. Просила, угрожала, сетовала…
Через сутки, он ответил.
Зачем тебе моë прощение?
Точнее не так, прощение за измену ты уже получила. Я прощаю тебя!
Но, это не означает, что я останусь с тобой.
Зачем тебе рядом человек, для которого ты умерла?
Мы можем жить в одной квартире.
Но я не буду спать с тобой, не буду заниматься с тобой сексом.
Не буду расчитывать на тебя. Не стану строить планы с тобой.
Не буду заботится о тебе и не приму твою заботу.
Я совершенно тебе не доверяю. Ты не просто чужая, ты — опасна для меня. Я ни когда не смогу расслабится в твоëм присутствии.
Я никогда не забуду, как ты унизила меня предпочтя другого. Теперь я просто брезгую тобой.
Я ни когда не ударю тебя, и не оскорблю, ты — мать моих детей. И это уже не изменит ситуацию ни как. Но и не жди от меня доброго отношения и слов. Ты — предатель. Я не буду наказывать тебя, мстить тебе, унижать тебя. Я просто выброшу тебя из своей жизни, из своих мыслей и своего сердца.
Меня не нужно твоего раскаяния, твоего искупления, унижения, компенсаций. Мне ничего от тебя больше не нужно! Хотя, нет! Есть одно — развод!
Дети теперь не наши. Они теперь отдельно твои и отдельно мои. Ни каких нас, больше нет.
Дети любят тебя, а ты любишь их, ты хорошая мать. Вы будете жить здесь, чтобы ни чего не менять в их жизни.
Я сниму квартиру а нашем районе и буду жить недалеко от вас. Я не брошу своих детей. Общение между мной и тобой только о детях. Никаких нас больше нет. Говорить о нас бесссмыслено.
Мне не интересны твои объяснения и причины измены. Если хочешь, чтобы кто-то тебя выслушал иди в церковь, к психологу или к подругам.
То, что ты сделала это не ошибка, это твой выбор и твоя ответственность.
Живи с этим теперь сама.
Мне все равно, уволишься ты с работы или нет. Мне все равно, что это было только один раз, и что ты почти ни чего не понимала и не помнишь. Мне ещë противнее, что ты была настолько пьяна, что перестала владеть собой.
Твои слëзы и мольбы не помогут. Просто мне, станет ещё противнее наш разговор.
Если ты утверждаешь, что ты не хотела изменять, и что тобой просто воспользовались, то пиши заявление об изнасиловании. Если это изнасилование, то почему ты призналась мне словами: «Я тебе изменила! «, а не «Меня изнасиловал директор!»?
Теперь ты сама отвечаешь за свою жизнь. Хочешь убить себя. Прекрасно! Это твое решение. Дети будут «счастливы» вдвойне. Разрушишь и их жизнь, как разрушила мою.
Мне нечего ему сказать. Оправдаться нечем. Я реально виновна. Я — изменица. Муж уже ушёл. Дети у бабушки. Я — одна, совсем одна.
Я не смогу себя убить, хоть и угрожала этим мужу. Знаю, что он меня очень любит. Только теперь это любовь стала ненавистью. А я люблю его. И я потеряла его: мужа, опору, друга, самого лучшего и единственного по настоящему моего мужчину. Я надеялась и надеюсь, что муж сможет смирится, найти душевные силы и великодушие, чтобы остаться со мной.
Я не знаю чем и как вернуть его доверие, как вернуть его желание и любовь. Мой ступор помогает мне существовать, обслуживать себя, готовить, отвечать на звонки, я, словно не я. Не осознаю, что моя жизнь уничтожена, что нужно начинать жить в новых обстоятельствах. Я никак эмоционально не реагирую. Мысли в голове, образы, воспоминания… какой-то калейдоскоп. Мне не дают покоя слова мужа — «изнасиловал директор». Я не хотела этого мужчину, я точно не хотела секса, я просто перебрала с вином. Да, я не сопротивлялась, сначала просто не поняла, а потом не было сил, он огромный высокий мужчина, а я миниатюрная хрупкая женщина.
Во мне пустота и тупое онемение, они заполняются странной злостью на мужа, хотя он то тут причём, и гневом на директора. Осознаю, что в эту ситуацию я попала сама — не умеешь пить не пей. Но, я не готова, вот так молча и слезно проглотить эту боль и унижение. Да, муж делает мне больно, своей резкостью и радикальностью. Но, в целом он прав. Я унизила и растоптала своим поступком и словами его мужское достоинство и гордость. Доверие и душевная близость погибли.
Моя вина и его обида. Как это пережить, как на этом хоть что-то построить? Ответ — никак. Его, лично, теперь не интересует ни мое искупление, ни мое раскаяние. Значит, буду искупать в заботе о наших, или как он натаивает моих детях. В них есть часть его. Моей семьи больше нет. Теперь есть я и дети, и он и дети. Нас, нашей парности, нашего союза теперь больше нет. Понимаю, что буду плакать, но потом. Сейчас, осознаю боль и утрату разумом, но не чувствую её. Эдакое эмоциональное отупление.
Но, вот что я чувствую, это свой гнев в адрес директора. Его я выпущу из себя на волю. План удивительно быстро вырисовывается. Вызову директора на «поговорить» запишу на диктофон его слова и предложения. А потом выложу все его супруге. Она, в ряд ли в курсе, всей этой истории и роли еë мужа. Хочу его страданий, его разбитой семьи.
Но все пошло не так, как я спланировала. Директор послал меня, ни каких разговоров он не хочет, мои проблемы с мужем, это «мои» проблемы, ещё и добавил, что если я не уймусь, то подставит под недостачу и уволит. Хорошо догадалась включить диктофон и записала наш разговор.
Поехала к его жене, благо его адрес и имя жены мне были известны.
Подъехала к элитному жилому комплексу, позвонила в домофон, она ответила. Обратилась к ней по имени и сказалась соседкой.
Она встретила меня. Я молча протянула ей телефон с записью и включила воспроизведение. Потом рассказала ей, что сделал её муж на корпоративе. Ответить она не успела, появился директор и просто напал на меня, закричал и толкнул меня об стену. Хорошо толстый пуховик, погасил удар. Он, хватил меня за шею и размахнулся, отвесил мне пощёчину. Я в ответ, просто и от души врезала ему коленом в пах. Удар был сокрушительным, он сложился, рухнул и завопил от боли. Щека горела, слезы текли, я пинала его и что-то орала с яростью, иступленнно, за мою порушенную жизнь, за детей оставшихся без отца, за унижение признанием мужу. Потом меня оттащили от директора, извивающегося на полу… Очнулась я в полицейской машине. Я в наручниках, сидела и смотрела сквозь зарешеченое окно. Потом был участок и общая камера. Сидела и тупила. Такой обширной пустоты я не ощущала никогда. Лицо опухло, щека ныла от удара. Затылок, которым я видимо ударилась о стену звенел и откликался тупой болью. Тошнота и жажда подкатывали. Меня перестало трясти, дыхание успокоились. Мне было просто очень плохо, но и очень хорошо: в голове кроме физической боли, больше ничего не было, ни одной тяжёлой мысли. Ненависть к директору не ушла, но стихла и больше не приносила гнева и злости. Иногда возникало лицо мужа, и тогда я мысленно говорила ему, что я отомстила за него, за его унижение. И снова опустошенность.в как-то момент, я просто отключилась, может уснула, может потеряла сознание. Меня разбудили и отвели к следователю.
У следователя, кроме его самого сидела жена директора и… муж.
Пока разыгрывалась та безобразная сцена с дракой, Лена, жена директора, вызвала полицию. Именно полицейские оттащили меня от тела директора. Мой телефон так и остался у неё. Меня увезли в полицейский участок, к ее избитому супругу приехала скорая помощь. Директору крепко досталось. Отбитая мошонка, сломанные ребра, выбитые зубы и сломаный нос. Как я 50-ти килограмовая женщина, могла так отделать здорового 120-ти килограммового бугая, не понимаю, может на нервах, в иступленном приступе ярости.
По ходу поездки скорой помощи, директор ругался на бешеную дуру и психопатку, угрожал ей сроком и обещал отомстить. Его жена, смогла разобрать как зовут обидчицу мужа, и что они вместе работают.
После больницы она позвонила с моего телефона моему мужу. Муж не взял. Тогда она перезвонила со своего телефона на его номер. Он ответил и узнал о том, что произошло.
Меня выпустили под расписку. Муж отвез меня к врачам. Лежу с сотрясением в больнице. Муж навещает меня каждый день. Пострадавший директор, так и не стал писать заявление. Его жена подала на развод.
Мы с мужем говорим о моем состоянии, о детях, но не о нас. Мы оба молчим о корпоративе, о письме, о драке с директором, о нашем настоящем и будущем. Я знаю, что он живёт дома, пока я в больнице. Скоро приедут дети от бабушки. Новогодние каникулы заканчиваются. Меня выписывают. Мне нравится, что в моей голове пусто, раньше я думала и как-то странно, безэмоционально переживала обо всём. Сейчас я опустошена. Мысли, если и есть, то они отвлечены и совершенно ни чего не несут. Я словно отупела, в раз перестала гневаться, нервничать, думать. Наверное так сказывается шок, от всего произошедшего. Мне, реально, абсолютно все равно. Гнев и драка выжгли все во мне. Вижу как мучается муж. Ему не позавидуешь. Что он сейчас чувствует? Горечь, обиду, раскаяние, боль, тревогу… Его мужское эго, уязвленное моей изменой хотя бы отчасти восстановилось? Чувствует ли он только себя жертвой, или начал и во мне видеть жертву? Раскаивается он в своих словах? Раскаивается в том, что не поверил мне, не защитил меня, не отомстил за меня и мне пришлось защищаться и мстить за себя и за него самой. Мы все слабы и эгоистичны. Мы не всегда способны контролировать себя, свои слова и поступки, и свою жизнь. Он, больше не ненавидит меня, это я вижу. Ему жаль меня, жаль себя, и жаль нас.
А ещё, ему стыдно передо мной. Он отводит глаза во время разговора. Он не понимает, как себя вести, как себя чувствать в отношении меня. А я не понимаю, что с моими чувствами к нему. Он разочаровал меня своим неверием, своей жестокостью и оскорбленной горделивой самоуверенностью. Меня разочаровали его гнев и боль, но не он.
Я точно люблю его и не хочу разлуки с ним. Нам обоим, и мне и ему нужны слова. Нужны разговоры по душам, как опора для принятия этой истории и для осознания изменений в нас и установления новых правил жизни.
Моя вина, безусловно есть. Я перебрала с алкоголем когда рядом не было мужа. Доверилась не тому человеку.
Да, в борьбе, я отомстила за свою попранную честь. Мне реально стало легче. Судя по тому, как общается со мной муж и ему стало проще. Нет негатива, нет презрения. Есть жалость и растерянность.
Факт насилия — не измены, доказан. Злодей получил своё возмездие по полной. Но это не отменяет, что во мне побывал чужой мужской половой орган. Мучительно пытаюсь, хоть что-то вспомнить: размеры, ощущение… Ни чего в памяти не всплывает. Во Влагалище нет повреждений, разрывов синяков. Что это означает? Обилие моей смазки… И тогда получается я пусть и бессознательно, его изменила. Мое тело положительно отреагировало.
Или может, размеры члена у директора не самые представительные и поэтому, я, дважды рожавшая, ни чего не почувствовала. Не знаю. Член мужа чувствовала всегда. И не сказала бы, что у него очень крупный орган. Эта странная сравнительная анатомия занимает мой мозг. Мысли сменяются вяло, как бы нехотя.
Мой ступор странным образом способствует тому, что я могу ясно и подолгу и сосредоточено думать о чем-то одном. И я думаю. Думаю целыми днями. В больнице мне больше совершенно нечего делать.
Ни мне, ни мужу всего этого никогда не забыть. Даже если мы не будем говорить о всëм этом, это теперь есть, и это не то, что объединяет.
Он станет думать, вспоминаю я или нет. А может мне было хорошо и понравилось, как вариант разнообразия. Что я помню? Помню помрачение ума от выпитого, подкатывающую тошноту от качки, помню ощущение тела директора между моих ног. Его большой живот даваящий на меня. Помню его руки на моей груди. Больше ни чего. Разорванные колготки и порванные трусики я обнаружила уже дома. И мерзкое засохшее пятно семени на подоле платья. Рассказать ли об этих своих воспоминаниях мужу, если спросит?
Он же все равно в голове уже нарисовал себе порнофильм со мною в главной роли. Даже если не поверит, все равно расскажу. Меня изнасиловали, и его , получается, изнасиловали со мной, так пусть знает, что ни чего кроме тошноты и тяжести в моей памяти не сохранилось. А его придуманная порнушка — просто его, воспаленная гневом фантазия.
Наверно, хорошо, что он сейчас ушел из дома. По возвращении, я, не понимаю как быть с ним. Сделать вид, что ни чего не было, не выйдет ни у него, ни у меня. Валяться в ногах, умолять о прощении, унижаться я уже не смогу. Мне жаль его, бесконечно жаль. И себя жаль. Я не понимаю как себя вести. Виновата, и тогда я искупаю свою вину.
Или я — жертва, тогда он должен искупать. или он тоже жертва? А ведь и его эти мысли терзают, я вижу.
Сегодня меня выписали. Муж приехал за мной. Сели в машину, он сказал, что мы ни чего друг другу не говорим о произошедшем, по крайней мере, пока. Живём настоящим, ожидаем детей с каникул. Просто живём, как раньше, пусть только внешне, но живëм и думаем нужна нам такая жизнь или нет. Прошлого не вычернуть ни мне, ни тебе. Получится смириться с этим прошлым, получится отпустить его — хорошо. Не получится самоисцелится, пойдëм к психологу. Будем бороться за брак.
Я молча выслушала, улыбнулась, кивнула головой и сказала : «Поехали домой. Хочу в душ и суши». Он хмыкнул, и мы тронулись.